Сказ второй

SVITLISS

Сказ второй – духи так просто не умирают.

Внимание!

Данный сказ ещё не проходил проверку редактором. Так что есть риск крови из глаз. Приносим свои глубочайшие извинения!

Автор и художник — OrenLiss
Редактор — Попова Татьяна, Stormfinch

СКАЗ ВТОРОЙ

Копыта верного коня размеренно цокали по древней каменной кладке, петлявшей меж старыми деревьями. Лис Ян сидел в седле, подставляя морду тёплым лучам солнца, что пробивались сквозь тяжёлую, зелёную крону. Дорога, с обеих сторон укрытая лесом, будто вела его не просто к новому городу – а к новым мыслям.

Он всё ещё размышлял об Остфорде. Как сейчас его друзья в Войтице? Как там Каштейн и в башне ли он уже? Что ждёт его в лечебнице? Мысли шли одна за другой, как капли в роднике, но внезапно оборвались.

Чуткие уши уловили звук –­ будто кто–то шептал о чём–то важном за спиной. Ян обернулся – и увидел её. Стену дождя. Она медленно надвигалась, словно кто–то накрывал небо серым покрывалом. Тучи ползли по небосводу, сгущались, наливались тяжестью. Через час буря настигнет его. Нужно спешить.

Ян въехал в деревню неспешно, позволяя коню идти шагом. Копыта стучали по сухой земле, поднимая пыль, что лениво клубилась в тёплом воздухе. У обочины стоял потемневший указатель с криво вырезанным названием, и лис решил – тут и переждать грядущий ливень. Деревня показалась ухоженной. Избы покрыты свежей соломой, а дворы огорожены плетёной оградкой. У крыльца стояли бочки с водой, тут и там сушились связки трав, а над домами лениво поднимался дым – пахло варевом, печным жаром и хвойным дымом.

Но стоило взглянуть дальше, туда, где деревня почти вплотную подходила к лесу, как становилось ясно – она медленно умирает. Среди деревьев старого бора чернели остовы изб, крыши обвалены, стены покосились, и трава росла прямиком через бревенчатые пороги. Лес отвоёвывал своё, медленно, упрямо.

Оставив коня под навесом у колодца, Ян снял плащ и, не оборачиваясь, шагнул в корчму. Внутри было темно. Тучи уже затянули небо, и света с улицы почти не осталось. Узкие окна пропускали лишь мутный сумрак, а очаг еле теплил. Воздух был густой, с привкусом копоти, мёда и старого дерева.

У длинного стола сидели молча мужики – крепкие бобры с широкими спинами, засапоженными топорами и мозолистыми лапами. Пахло сырой древесиной, плотной работой и потом. Ян понял: здесь промышляют заготовкой леса.

Он подошёл к стойке, попросил кваса, хлеба и миску каши с мясом. Корчмарь – лысоватый старик с узкими глазами – молча кивнул. Ян сел в углу, ближе к стене, положил рядом дорожный мешок, навострил уши и стал слушать.

Где–то там, за стенами, уже начинался дождь.

– А я говорю вам, волки их загрызли!

– Да какие волки! Издавна их тут не водилось. Повырезали всех!

– А с земель Войтица не могли штоли прийти? Там же рассадник волков!

– Тише ты…

Бобры замолчали, вспомнив что уже не одни. Направив взгляды на путника, один из них решил спросить.

– А ты кто такой?

– Странник из академии Ренадра.

– Лис значится… А не хочет странник наш подзаработать?

– Смотря что предлагаете.

Бобры подозвали к себе лиса и усадили рядом.

– У нас дети начали пропадать. – Начал один.

– И мы думаем, что волки их подрали! – Выкрикнул другой.

– Да помолчи ты! Говорю же вам, не водятся волки у нас уже век как! Сам сколько раз за хворостом ходил и ни одного не видел! – Прервал другой и снова завязался спор. Вскоре они успокоились и продолжили.

– Как видите, мистер лис, дело тяжелое и пахнет дурно. Мы можем собрать монет и оплатить вашу работу, только найдите детей!

Лис задумался. В книгах не было упоминаний о этих землях. Но он знал, что волки иногда проходят огромные расстояние в поиске дичи. Но если верить бобру… Их уже веками тут не видели. Тут его осенило.

– А у вас тут есть озеро, затянутое тиной и с стоячей водой есть?

– Есть… Думаете утонули детишки?

– Могли утонуть. А могли попасть в копыта келпи… В любом случае нужно спешить. В ночь я не пойду бродить по лесу, а то сам могу угодить в топи. У вас есть где переночевать?

В это то мгновение к столу подошёл корчмарь и поставил перед лисом кружки и тарелку с едой.

– Два медяка и чердак ваш.

– Микола! Мистер лис детей наших спасать будет, а ты с него монету дерёшь?!

– А мне–то чё до ваших проблем. Без звона монет, кровати ему не видать. Найдётся желающий.

Мужики залились хохотом. Действительно, какие клиенты в такую погоду? И в хорошую то… Лис вообще был первый гостем из вне за этот год. Тут один мужик поднялся.

– Да какая там постель! Тряпка, да солома на полу. Мистер лис, доедайте и подходите к избе с красными углами. Мы с моей жёнушкой будем ждать вас. Нечего вам у этого скряги останавливаться. У нас переночуете. – Бобёр допил пива и вышел из корчмы.

Ян остался в корчме – слушать байки местных бобров было делом куда приятнее, чем коротать вечер в одиночестве под шум дождя. Речистые, с хмелем в голосе, они пересказывали истории про леших, про затонувшую мельницу и про воробья, что якобы женился на вороне. Смех, пепел и запах дубового дыма вязали вечер в тугую, тёплую узду. Когда же ночь окончательно опустилась, и только окна светились в потёмках, Ян поднялся –пора было наведаться в гости.

К счастью, ночное зрение у него было отменное – в темноте он видел ничуть не хуже, чем днём. Побродив по деревне, он нашёл нужную избу – та самая с красными углами, о которой упомянули за кружкой. Во дворе стояла старая яблоня, раскидистая, вся в цвету – от неё пахло весной и чем–то родным, хоть дождь и лил, как из дырявого ведра. Ян постучал. Через миг ему отворила бобриха – в тёмном переднике, с намёком на улыбку. Без слов кивнула, впуская в дом.

Внутри тепло дышало от печи. Свет лучины плавал по стенам, и в главной комнате уже ждал хозяин – плотный бобёр с густыми усами и добродушной мордой.

– А, так это вы, – воскликнул он, отложив кочергу. – Рад, что не остались у того скряги! Да он бы и собственной матери похлёбку продал, кабы та ещё на ногах стояла. Да ладно, чего о грустном… Вы, небось, с дороги вымотались. Милка, проводи гостя в клеть. Пусть господин лис отдохнёт, выспится как следует.

– Спасибо за приют, – с лёгким поклоном отозвался Ян.

Он последовал за бобрихой в клеть – тёплую и сухую, с низким потолком, где стояла кровать с соломенным матрасом. Ян едва успел стянуть сапоги, как рухнул ничком и тут же уснул, будто провалился в мёд. Тело расслабилось, мысли растаяли, и сон, густой, вязкий, унес его до самого полудня.

Проснулся он от того, что солнечный луч пробрался сквозь ставни и щекотал щёку. Потянувшись, Ян выбрался из постели, умылся из бадьи, что стояла у двери, и вошёл в главную избу. Хозяева уже сидели за столом.

– Ну, видно, путь у вас был длинный, раз до полудня спали, – усмехнулся бобёр, хлопая по скамье, словно приглашая за стол.

– Так и есть. Вчера с рассвета в пути. Спасибо вам за приют.

Хозяйка тем временем наложила в деревянную миску дымящейся каши, подлила масла, поставила рядом крынку с молоком. Ян ел молча, с жадностью – желудок благодарно урчал. Каша была отменная – в меру густая, чуть сладковатая, совсем не такая, как вчерашняя корчемная похлёбка, похожая больше на ошпаренный помол. Сытый и отдохнувший, лис поклонился и, отставив чашу, обратился к хозяину:

– Не подскажете, где у вас то озеро? Говорили, рядом, где–то, за лесом.

– Подскажу, как же не подсказать… Только вы поосторожней там.

***

Пройдя ещё с десяток шагов, Ян вышел к озеру. Поверхность воды была затянута тонким, дрожащим льдом, а на берегу гнили останки… без мух, без червей. Всё застыло в мёртвой тишине. Вдруг из озера, как из чрева мира, поднялся конь – высокий, будто выкованный из морской пучины. Водоросли свисали с его чёрной шкуры, будто клочья гниющей плоти. Кожа поблёскивала цветом бурого моря, а глаза… пустые глазницы, светящиеся тускло–зелёным светом. Легенды не врали – это был келпи.

Не теряя ни мгновения, Ян сорвался с места и подскочил к чудищу. Клинок запел в воздухе, но его песня оборвалась, когда меч утонул в гнилой плоти. Конь взревел, подбросил лиса мордой вверх, подхватил на спину и бросился обратно в озеро.

Ледяная вода сомкнулась над ними. Холод ударил в грудь, вырывая воздух из лёгких. Ян почувствовал, как их тянет всё глубже. Озеро оказалось бездонным – чары духа искажали реальность. Темнота сдавливала со всех сторон. Пальцы с трудом дотянулись до крамня… он хотел использовать гифы, зажечь всё вокруг, но вода не пустила жар, будто сама смерть цедила его силу капля за каплей. Лис знал – если не выберется сейчас, то останется тут навечно.

И вдруг – всплеск. Они вынырнули. Келпи вырвал его из водной пучины и, дико всхрапнув, сбросил на землю. Чудовище раскрыло пасть – не лошадиную, а чужую, мерзкую, с рядами коротких, зубов–клинков. От этой ухмылки хотелось выть. Ян перекатился в сторону, успев схватить клинок обеими лапами. Крамень запульсировал и гнев вперемешку с страхом хлынули в клинок. Пар вырвался, обволакивая металл. Озеро пыталось поглотить и эту силу, но лис уже был в царстве живых.

Ян скользнул вперёд – уворот, выпад, взмах. Металл рассекал густой туман, будто кромсая само дыхание смерти. Лезвие вошло в плоть келпи, и пар зашипел, испаряя влагу изнутри его тела. С каждой новой раной, что испепеляла плоть, келпи выл всё сильнее.

Ян почувствовал: меч больше не вязнет. И вот тогда он вложил всё, что у него было, в один, последний удар. Клинок со свистом рассёк гнилую шею. Голова рухнула в грязь. В тот же миг иней на траве испарился, а из тела духа вырвался мощный столб пара – он поднялся к небу, будто душа, погибшего вырвалась в последний раз.

Озеро преобразилось – тёмная муть ушла, на берегу зацвели цветы, а вода засияла. Ян тяжело дышал. У его лап лежал камень, словно вырванное сердце. Оно было гладким, сине–серым, и таким холодным, что трава под ним вновь покрылась инеем. Завернув его в ткань, Ян убрал реликвию в суму и медленно обошёл озеро.

Поздно. Слишком поздно. Дети, за которыми он пришёл, были уже мертвы. Обезображенные тела, разорванные внутренности…

Вернувшись в деревню, Ян оседлал коня. Крестьяне встретили его молчаливыми взглядами и скупыми словами благодарности. За упокой заплатили неохотно. Траур повис над поселением, а глаза селян всё чаще скользили по спине странника. Он чувствовал: ещё немного, и скорбь перерастёт в гнев. Тогда им будет нужен козёл отпущения, хотя в их случае… Лис.

***

Конь мчал прочь по грязным дорогам. Через пару часов Ян добрался до храма – высокой стены, за которой прятались лечебные источники. Это место держали монахини – хранительницы знаний, трав и тайн целительства. Сюда приходили многие странники, чтобы залечить не только тело, но и душу.

Неделя пролетела незаметно. Уже на третий день Ян вывел из себя остатки яда и залечил раны, но решил остаться – в горячих водах было тихо, спокойно, и сердце лиса впервые за долгое время не болело. Однако спокойствие оказалось обманчивым. Наступил вечер, что должен был всё изменить…

Солнце скрылось за скалами, и вечер окутал храм холодными тенями. В саду закипела неспешная суета – жители лечебницы собирались на ужин под открытым небом. Погода располагала к трапезе – лёгкий ветерок колыхал тенты, которые послушники натягивали над длинными столами. Фонари вспыхнули мягким светом, гоня тьму к подножию стен. Монахини и странники расселись, еда запарила ароматами – в воздухе витал запах трав, запечённого хлеба и меда. Но покой нарушил глухой, отчаянный стук в главные ворота.

Дежурные стражники переглянулись и бросились открывать. На пороге стояли кроты из далёкой деревушки, что южнее храма, за двумя часами пути. Их лица были перепачканы грязью и потом, а на спинах – иней, будто они пришли прямиком из зимы.

– Где мы можем найти госпожу Миристру? – прохрипел один из них.

Ответ прозвучал мгновенно – и странно близко: Я здесь, дети мои. Женский голос раздался позади. Миристра подошла, окутанная в простую белоснежную накидку.

– Что привело вас в мою обитель?

– На нас напал дух! – Голос крота надломился. – Огромный конь носится в небесах, как буря! Деревню замело, река превратилась в лёд, дома трещат под его копытами!

Миристра побледнела, но сдержала эмоции.

– Если это правда… Ян, можешь пройти со мной? И вы, уважаемый старейшина.

Кабинет Миристры был тёмен и пах благовониями. Тяжёлые шторы заглушали шум снаружи. Ян вошёл первым, за ним – старейшина, прикрыв за собой дверь.

– Ян, – голос Миристры был сух и точен, – ты ведь убил келпи в Калиновке?

– Так точно, мисс, – кивнул лис.

– Превосходно. А не замечал ли ты… чего–то странного?

Ян опустил взгляд. Он знал, о чём речь. Сердце. Проклятое сердце, холодное, как лёд. Он потянулся к сумке и достал свёрток.

– Видел, – сказал он, разворачивая ткань.

Когда камень, похожий на сердце, лёг на стол, Миристра отшатнулась и воскликнула:

– Святой Мёд! Ты притащил это в храм?! И держал здесь всю неделю?! Ян! Тебя что, в академии не учили? Сердца духов уничтожают, не забирают с собой, как охотничьи трофеи!

Её голос звенел, словно металл. Слова ранили сильнее, чем любой меч. Ян инстинктивно опустил уши.

– Собирайся. Немедленно. Сядешь на коня и покинешь храм до заката. Ты освободил его, Ян. Не убил – освободил. Тело духа пало, но он… он вырвался. А теперь ищет сердце. И стены храма – последнее, что его сдерживает. Пока.

Ян замер. Морда опустилась, лапы дрожали. Он не просто совершил ошибку – он привёл беду за собой.

– Что мне нужно сделать… – голос его был хриплым – чтобы остановить его?

Миристра затаила дыхание, затем заговорила, как лекарь, вскрывающий нарыв:

– Есть место. В лесах у Войтаца. За полями – старая пещера. Там гифы выходят на поверхность. Говорят, в тех глубинах живёт сама преисподняя. Не знаю, правда это или нет, но жара там столько…

Она подошла ближе и ткнула пальцем в сердце на столе.

– Тебе нужно испепелить его, Ян. Используй крамень – сожги это мерзкое сердце дотла. Только так ты сможешь усмирить духа. Беги. Сейчас же.

Лис кивнул и молча вышел, и помчался в конюшню. Вещи были уже собраны, лис собирался по утру покинуть храм, но ждать больше нельзя. Вскочив в седло, Ян погнал коня прочь из храма, оставляя за спиной багровый свет фонарей и тревожные взгляды. Только копыта коснулись булыжного тракта, как лес вокруг затих. Ни птицы, ни насекомого – только шорох сосен да тяжёлое дыхание ветра. Вдруг небо почернело, и из-за верхушек деревьев раздался странный вой – не то звериный, не то мертвенный. Словно сама зима шептала за спиной.

Холод хлынул в лицо, проникая под одежду. Конь заржал и взвился, но Ян крепко держал поводья.

– Он чует меня… – прошептал лис и пришпорил скакуна.

Сквозь рощи, перелески и заснеженные поля скакал он, не ведая отдыха. Звёзды тускнели, ночь догорала. Когда рассвет только начал окрашивать небо, Ян добрался до старой пещеры, о которой говорила Миристра. Она зияла чёрным провалом у подножия скалы – мрачная, безмолвная, как пасть древнего зверя.

Он спешился. Ни звука, ни движения – даже снег, казалось, боялся касаться этого места. Ступив внутрь, Ян углубился в каменные недра. Тоннели вились, словно жилистые вены земли, стены были покрыты лианами и лишайником, незнакомым даже для библиотек академии, что веками собирала знания. Лианы словно шевелились, отзываясь на присутствие.

Скоро он нашёл то, ради чего пришёл. Огромный столб из живых нитей – гифы, древние потоки энергии, что связывают миры. Они клубились в воздухе, переливались жаром, который мог сжечь всё живое, но крамень на поясе Янa пульсировал в ответ и впитывал этот неистовый жар, создавая защитный кокон.

Лис достал сердце и положил его на выступ перед гифами. Нити сразу же вонзились в него, словно признали. Магма, словно кровь самого мира, ринулась в сердце – оно задышало огнём, вздрогнуло… и вспыхнуло. Языки пламени лизнули потолок, и в следующее мгновение от него остался лишь кристалл, искрящийся, как утренний иней.

Он напоминал крамень, но был… иным. Ян не знал, что с ним делать, потому просто оставил артефакт и поспешил прочь – камень на поясе был почти полон и вскоре не смог бы сдерживать жар пещеры.

На выходе его ожидала тьма и из этой тьмы вышло оно.

Огромный силуэт, сложенный из льдинок, искрящихся кристаллов и белёсого пара, поднялся над лисом. Глаза существа горели синим пламенем, морда была покрыто морозной коркой, а из ноздрей валил пар. Копыта духа не касались земли – он как будто плыл, и каждый шаг его окутывался инеем.

– Я всегда буду рядом, странник, – прогремел голос, будто сквозь бурю. – Не сбежать тебе от меня… Теперь мы вместе, не века!

Слова эхом разнеслись по скалам. В ту же секунду ветер взвыл, и вся масса льда и пара метнулась к лису. Конь Янa взвился на дыбы, а затем дух, как водяной смерч, ринулся вперёд и.… слился с животным. Морозный взрыв взметнул снег, ударная волна отшвырнула Янa к скале. Он рухнул, ударившись головой о камень, и всё вокруг померкло.

Скоро его разум утонул во тьме, и за её завесой начали всплывать воспоминания. Забытые образы. Голоса. То, что давно было скрыто в самых дальних закромах памяти…

***