Сказ четвёртый

SVITLISS

Сказ четвёртый — хозяин леса.

Внимание!

Данный сказ ещё не проходил проверку редактором. Так что есть риск крови из глаз. Приносим свои глубочайшие извинения!

Автор — Orenliss
Редактор — Татьяна П.

Лучи утреннего солнца робко просачивались сквозь плотные дубовые ставни и запутанные ветви за окном. Ян лежал неподвижно, позволив себе редкую роскошь — пару лишних мгновений покоя. Он решил перевести дух: запастись провизией, выспаться в настоящей постели — не на сухой соломе в конюшне и не под кронами, а на мягком матрасе с простынёй, пусть и видавшей лучшие времена. Что-то подсказывало: такие ночи скоро станут недоступной роскошью.

Солнце между тем всё настойчивее освещало комнату, освещая дощатые стены и подсвечивала пыль в воздухе. День давно вступил в свои права, а кровать, будто насмешливо, не спешила отпускать. Но пора. Ян вздохнул и откинул тонкое, уже тёплое одеяло. Сев на край кровати, он медленно провёл лапами по морде и огляделся.

Комнатушка была простой, даже убогой, но по-своему уютной. Лис вспомнил уютные спальни академии, что пахли свежестью и покоем. Здесь же пахло старым деревом, редкой уборкой и горелым маслом. И всё же — это была крыша над головой. Редкое удовольствие для странника. Он потянулся, хрустнув позвоночником, и размял шею и хвост, прежде чем подойти к окну. Приоткрыв одну из створок ставней, осторожно выглянул наружу. За порогом просыпался Войтиц: дымок из труб, топот копыт, ворчание лавочников, и виновника того самого шелеста, что нарушил его утренний покой — всего лишь любопытным утренний ветерок, что пробежал по улицам и потревожил берёзу у окна.

Ян прикрыл ставни и, не спеша, собрался. Всё нужно проверить. Клинок на месте, потёртая рукоять удобно легла в лапу. Мешочек сушёного мяса, купленного вчера у говорливого мясника. И главное — небольшой мешочек с чёрным порошком. Он хранил его как зеницу ока, предчувствуя, что он может ещё пригодиться. Случайно забыть здесь хоть одну мелочь было бы непростительно. Ян закинул на плечи новенький рюкзак — трофей со вчерашнего базара, грубый, но крепкий. Меч лёг на пояс, став привычным продолжением тела. Последний взгляд на комнату — и лис спустился вниз.

В таверне уже начиналась суета, кто-то хлопал кружками, кто-то спорил у стойки. Ян, не задерживаясь, оставил плату у порога и быстро вышел прочь. Воздух был свеж, пахнул сыростью камня и дымом. Надо было убираться. Войтех не зря предупреждал: в этих краях шныряет слишком много крыс. И нельзя привлекать лишнее внимание. Не сейчас.

Покинув таверну, Ян зашагал по деревушке, уютно приютившейся у каменных стен Войтица. Она словно дремала в утреннем свете: домики с соломенными крышами, резные наличники, где-то вдали журчание воды — всё дышало покоем и простотой. Лис невольно замедлил шаг. Местечко казалось почти сказочным — тихим, добрым, уютным. «Здесь мог бы быть мой дом…» мелькнуло в голове. Но тут же мысль отлетела, как пугливая птица. Судьба странника не терпит остановок. Разве что на зимовки стенах родных академий.

Ян снова ускорил шаг. Каменная кладка под лапами была удивительно гладкой, явно делалась с заботой, ведь тут мало кто носил обувь, что полностью покрывает лапы. Не мало зверей считали кощунством скрывать ноги, да и ступать босыми лапками по травке было приятно даже Яну. Он поймал себя на том, что хвост вильнул в стороны, выдавая хорошее настроение. Ухо ещё ныло после недавнего инцидента, но тёплый ветерок, аромат цветущих яблонь и луговых трав, солнечные лучи — всё это словно стирало боль и тревогу.

Вскоре каменные дорожки остались позади. Ян ступил в прохладу леса. Густого, хвойного, словно древнего. Воздух сразу изменился: вместо запахов деревни — смола, мокрый мох и пение птиц, затерянное где-то высоко в кронах. Лес окружал Войтиц плотным кольцом, а над всей долиной возвышались горы — древние, как говорили картографы. Ян не мог до конца понять: как вообще можно определить возраст у горы? Она ведь всегда была… просто была. Суровая и молчаливая. Тропа шла в холм, извиваясь между корнями и валунами. Высокие сосны смыкались над головой, пропуская редкие лучи. Ян шёл почти бесшумно, внимая шорохам — лес жил своей жизнью, но в этот день казался слишком тихим. За очередным кустом показалась усадьба. Её окружал высокий частокол — грубые, неошкуренные брёвна, вонзённые в землю, словно копья. Когда-то он строился как защита от диких зверей, но теперь… теперь они оберегали владельца от таких же, как он сам.

Ян остановился перед тяжёлыми вратами. Окинул взглядом укрепления, прислушался. Тишина. Затем поднял лапу и трижды постучал по дубу. Из смотровой щели вынырнула морда. Серый хорёк — высокий, почти костлявый, с тусклой шерстью и подозрением в узких глазах. Его алебарда, по виду старая и ржавая, покоилась в лапах, словно продолжение тела. Одет был в стеганку и ржавую кольчугу поверх неё, выцветший суконный плащ грязно зелёного цвета. Хорёк смерил Яна взглядом — от пыльных лап до кончиков ушей. Затем заговорил тонким, пронзительным голосом.
— Чего надо? Мы не постоялый двор. — буркнул стражник, ощерившись.

— Я по заказу, — спокойно ответил Ян. — Барон объявлял. Насчёт вашего лесника.

Хорёк прищурился, ещё раз окинул взглядом лиса и недовольно фыркнул.

— А… Странник. Ну заходи.

Скрипнули ворота. Ян шагнул внутрь и почувствовал, как земля под лапами изменилась: здесь пахло гнилью, мокрой соломой и чем-то кислым, мясным. Двор перед усадьбой оказался не просто грязным, он был запущенным до отвращения. Посреди размокшей земли валялись обглоданные кости, рядом перевёрнутая тачка, полная гниющих яблок. Свиньи, некрупные, но злобные, носились между кучами отходов. Псы, привязанные к кольям, молча следили за каждым шагом. На жердях висело бельё, чёрное от плесени. Кто-то не потрудился его снять даже после дождя.

Стражник молча толкнул Яна в спину. Лис знал: не стоит оборачиваться. Эти не уважают мягкость. Он шагнул в сени усадьбы — полутьму, пропахшую жиром, потом и старым деревом. Бревенчатые стены, грубо отёсанные, почти срослись с паутиной. Яна провели через узкие, душные коридоры, где с потолка свисали травы — явно не для исцеления, а чтобы заглушить смрад.

И вот — широкий зал с камином. Там, за тяжёлым столом, сидел Барон.

Медведь был массивен, широк в кости и, несмотря на жир, излучал опасность. Его мех, бурый с проседью, свисал клочьями — на шее виднелись ожоги, старые, но не забытые. Грудь поднималась с каждым вдохом, как кузнечный мех, а когти не были подпилены — из-за лени или желания оставить угрозу очевидной. На лапе кольцо с гербом дома — дубовый лист, пробитый стрелой. Старый род. Но тело барона было залито вином и жиром, а глаза — красные, выжженные бессонницей и злобой. Он жрал больше, чем правил. Но как и полагалось медведю его рода — всё ещё оставался сильным. Опасным.

— Присаживайся, — буркнул он.

Слуга, молодая выдра с пустыми глазами плеснула вина и поднесла Яну. Лис вежливо покачал головой:

— Извольте отказаться. На работе не пью.

— Ишь, какой правильный, — усмехнулся медведь, гортанно. — Ну и хрен с тобой. Давай к делу. Кто таков и чего ищешь?

— Зовут меня Яном. Я странник Академии Ренарда. Слыхал в корчме, что беда у вас стряслась, и ищете вы кого, кто справится с лесником.

Барон нахмурился. Застыл, словно оценивал, хватит ли у лиса зубов для этого дела. Затем опрокинул кубок и шумно вздохнул.

— Ага… Есть такое. Только знай, малец: дело-то не простое.

Он потер лапы, будто вспоминая.

— Был у меня лесник. Старый — при батюшке ещё служил. Преданный, молчаливый, зверь правильный. Следил за угодьями, ловушки ставил, браконьеров гонял. Даже подлечивал зверушек, когда те к дому прибивались. А потом… тронулся.

Ян молчал. Барон продолжил, уже с напряжением в голосе.

— Сперва начал с волков. Заводил их, как собак. А потом… случилось. Весной пропал его сын. Мелкий такой, косолапый, но упрямый. Пошёл в лес и не вернулся. Поговаривают, чудь болотная утащила. Или разбойники. А может кто из местных. Не взлюбили они привычку лесника — волков кормить.

Барон резко поставил кубок на стол.

— С тех пор он озверел. Говорит, мол, «Вы забрали моё дитя — я заберу у вас всё». Завёл волков десятками. И натравливать начал. На путников, на сельчан, даже на моих людей. Твари рвут всех подряд. Лесник будто стал частью леса слышит его, дышит им. Сам теперь — зверь. И никого в лес не пускает.

Он привстал, морда налита кровью.

— Отряд хорьков отправлял. Все как один вернулись с обгадившимися штанами. Говорят, он голыми лапами деревья гнёт! Поймал одного и хрясь! Пополам! И нет парня…

Барон сел обратно и вытер лапу о штаны. Взгляд был тяжёлым, настороженным.

— Так что, странник… думаешь, справишься?

На морде Яна и мускул не дрогнул. Старики сходят с ума не реже, чем молодые умирают по глупости. Бешенство у пожилых зверей — не редкость, особенно после такого горя. Потеря сына может любого сломать. Но лесник… он был не просто сломан. Что-то иное побудило его на такие зверства. Но что? Или кто? Чёрт его знает, что на самом деле произошло в том лесу. В любом случае, если промедлить, жертв будет только больше. Лесник жрал живых, а лес ему помогал. Медлить — значило кормить его новыми телами.

Он молча кивнул. Рука скользнула к поясу. Чуть-чуть — ровно настолько, чтобы показать рукоять меча.

— Ты не смотри, что я худ, — голос лиса был ровным, почти спокойным. — Сила не всегда в объёме мышц или весе. Я беру это дело. Куда идти?

Барон глухо рассмеялся. Смех у него был, как у старого жернова — тяжёлый, скрипучий.

— Ха! Ну-ну. Уже один у нас был такой. Вернее, одна. Тоже ходила важная, вся из себя. Мол, «легко», «пустяки», «сама справлюсь». И как ушла — так и сгинула. Рыжая была… лиса…

Он не договорил. Потому что в этот миг Ян будто обледенел, иронично конечно для белого лиса, но глаза выдавали его. Взгляд его застыл, дыхание стало резче, а лапы чуть напряглись. Но сердце кольнуло.

— Лиса? Рыжая? — «Нет. Не может быть. Глупо. Сколько таких рыжих лис бродит по трактам? Сотни. Но всё же…» Мысль пробежала вслед за мурашками, что приподняли шерсть на хвосту. Глупое ощущение, что это могла быть она, не отпускало.

Барон, конечно, не был слеп. Усмехнулся, и в голосе его скользнула язвительность:

— Что? Знакомая твоя?

— Возможно, — Ян уже взял себя в лапы. Голос снова стал ровным. — А глаза у неё?

Голубые, — буркнул медведь. — Лук за спиной.

Он откинулся на спинку, с тяжёлым вздохом. Ян не отвечал. Пламя только разгоралось. Надо спешить.

***